Хома Брут стоял в круге очерченном мелом и отстреливался святой водой из водяного пистолетика от Панночки. Петухи уже кричали два раза.
- Мазилааа!! - дразнилась Панночка и задирала подол савана.
- Изыди, аццкий сотона! – кричал Хома - Чего привязалась-то? Я за деньги тут. Ничего личного!
- А пофиг! – хохотала Панночка – Сейчас вот из круга букву "С" сделаем и повеселимся.
- От ведь ведьма! Да чего ж тебе не лежится, а? Вон и подушку подложили – все как надо...
- Отоспимся на...- запнулась Панночка – Оппа, я уже вроде как и на том свете. В общем потом отоспимся. А сейчас – ФААААЙЙЙЙЕЕЕРРР!! Колбасит всех!
- Свят-свят-свят. – крестился Хома – Отыть страсти какие...
- Бобслеют все!! – продолжало колбасить Панночку. Она растолкала гроб как в бобслее и запрыгнула в него. Гроб начал носиться по церкви кругами.
- Иххха!! – кричала Панночка и волосы ее развевались – Ну что, красивая, поехали кататься? Патамушта я – Бэтмэн!!
- Осспади! – взвыл Хома, у которого начала кружиться голова - Заклинаю тебя ин анно домини – уймись!
И показал Панночке распятие.
- И ты, Брут? – укоризненно покачала головой Панночка. – Не работает это. Не работает!!
Понял? А теперь у нас в программе пение песни «Белые Корабалики». Карииинааа!!
Хома побледнел и приготовился к самому страшному.
- Гомофобия – признак латентного гомосексуализма!! – прокричали третьи петухи.
Панночка скривилась, прошептала «Вот петухи. Киса, ко-ко...» и упокоилась в гробу.
- Славтеосспади. – прошептал Хома. – Зло победило зло!
Сплюнул и пошел пить водку.